Хочу закрыть глаза и…
Оказаться на берегу моря. Песок хрустит под ногами, он настолько мелкий и сухой, что ощущения будто ступаешь по полю муки. Скрипит, но этого не слышно из-за шума: подлетают птицы, хватая клювом рыбу из воды, где-то вдалеке визжат дети, у которых улетел надувной мяч, ветер доносит звуки слащавой попсовой песни, и где-то бармен громко возмущается, что у него закончился лед. Загорелые тела, запах крема для загара, пляжный коврик, чьи края поднимает ветер. Бутылка уже не холодной минералки с прилипшим ко дну и горлышку песком. Соленый воздух, слегка стянутая после купания кожа. Блики солнца и немного запотевшие солнцезащитные очки. Вдох. Закрываю глаза.
Оказаться в горах. Пятидесятилитровый рюкзак, наполненный лишь наполовину. Слегка пережимающие плечи лямки, так лень поправить под себя. Вроде и так неплохо. Трубочка поильника, проходящая на крепеже лямки, поворот клапана, глоток ледяной воды. Ноги делают раз-два, раз-два. Палка из правой руки перекочевала в левую, пока пью воду, подтягивая трубочку поближе ко рту. Холодный горный воздух с обещанием потепления. Что вряд ли, ведь идем наверх, а наверху только холоднее. И ветер. Пока от ветра защищают деревья, а от уменьшающегося количества кислорода становится чуть труднее дышать. Отдых еще не скоро, а пока смотреть по сторонам. Дышать. Кто это там на ветке? Птица? Да, название я точно не знаю, но оно наверняка мудреное и похожее на страшное заклинание, вроде Carduelis spinus. Сквозь деревья проглядывает соседний пик, на верхушке лежит снег. Наверняка впереди нас тоже ждет белоснежная подушка. Давно не видела снег. Вдох. Закрываю глаза.
Оказаться в дороге. До ближайшего населенного пункта 50 километров, не меньше. Полный бак бензина, наполненный только что на последней заправке на много километров. Объясняю на пальцах, что мне бензин, а не дизель. Отсчитываю шершавые старые купюры, чтобы рассчитаться с заправщиком. Читаю удивление в глазах, пока он смотрит на номера машины и внутрь. Говорю “спасибо” на местном наречии, и медленно выруливаю с заправки. В открытое окно доносится запах бензоколонки и звуки плохо настроенного радио, диктор что-то говорит, но автоподъемник стекла стирает этот звук, машина разгоняется от нажатия педали газа, и я смотрю на горизонт. Ни одной машины вокруг, можно ехать хоть зиг-загом. Но все-таки не стоит. Местные идут вдоль обочины, ведя за собой осла с поклажей на поводке. Маленькая девочка успевает улыбнуться, и я отвечаю ей взаимностью. Рука тянется к кнопке радио. Оно не ловит, переключаю на телефон. Играет фоном Disturbed, но мысли идут на своей волне. Звук шин глушится музыкой. Из-за бликов замечаю мелкие сколы на лобовом. Отпускаю одну руку с руля, опускаю окно, ловлю пальцами воздух и чувствую жар за бортом: в машине работает кондиционер. Убираю руку обратно, поднимаю стекло. Делаю звук погромче и начинаю подпевать:
…It seems you’re having some trouble In dealing with these changes Living with these changes The world is a scary place… Вдох. Закрываю глаза
Оказаться под водой. Встаю вертикально, медленно работая ластами. Завожу руку за спину, чтобы поправить баллон на компенсаторе. Вдох-выдох. Мельком смотрю на пузырьки воздуха, но перевожу взгляд на ближайший риф. Сотни маленьких голубых рыбок разлетаются в стороны, стоит мне приблизиться чуть ближе. Тяну руку к погибшей ракушке, провожу пальцем по шершавой открытой раковине с отломанным краешком. Дотягиваюсь до консоли, смотрю, сколько осталось воздуха. Кто-то сигналит сбоку: наверное, увидели что-то интересное. Отпускаю консоль, подплываю туда. Большая черепаха практически левитирует в углублении. Стараемся не спугнуть, подплывая по очереди посмотреть на нее поближе. Под водой, в воде, чувствую будто это моя первая стихия. Вдох. Закрываю глаза.
Оказаться на концерте. Практически у сцены, сзади кто-то поджимает в тщетных попытках подобраться к своему кумиру. Наученная опытом, слегка шире расставляю ноги, чтобы меня не снесли. Наконец после 40 минут ожидания тушат свет. Зал ревет. Огни загораются обратно, звучат первые аккорды и приветствие солиста. Справа кто-то визжит, люди спереди достали свои телефоны и начали снимать. Футболка почти прилипла к спине, хотя концерт едва начался. Третьей песней моя любимая, я начинаю подпевать и уголки рта расходятся в улыбке. Я здесь, я чувствую это движение и ритм, безумный драйв. За два часа я срываю себе голос и выходя с концерта не принимаю входящий вызов: до первого глотка воды в ближайшем супермаркете я могу лишь хрипеть. Улыбка не сходит до самой ночи, даже когда снимаю обувь и разминаю конечности после 6 часов стояния. Эйфория. Вдох. Закрываю глаза.
Я открываю глаза лежа в кровати. За окном светает, что значит, что уже позже восьми утра. Солнце в Буэнос-Айресе зимой поздно выглядывает из-за горизонта. 108 дней карантина позади. Сто восемь дней запрещено выезжать за пределы Буэнос-Айреса. Еще меньше дней я гуляю с коляской в радиусе не больше 4 километров от дома. Фейсбук заботливо предлагает посмотреть посты годом ранее. Я боюсь их открывать, боюсь читать. Я мысленно неторопливо расчесываю перышки крыльев за спиной, и готова ими взмахнуть как только меня выпустят на волю. Вдох. Выдох. Закрываю глаза.